Предлагаемое обстоятельство: Летний театральный фестиваль
Раньше он назывался сложно – «Ново-Сибирский транзит» – и объяснить смысл этого названия, не залезая в историю форума, было попросту нельзя. А сейчас и объяснять не надо – и так понятно, что праздник жизни. Неизменным остался организатор (театр «Красный факел») и размах: в афише представлены Сибирь, Урал, Дальний Восток и обе столицы. Такие большие фестивали чаще всего обещают предъявить некий срез театрального дела в целом и режиссёрской мысли – в частности. Летний фестиваль же посвящён актёрскому искусству. Из восьми призов половина уйдёт именно актёрам (наградам и премиям присвоены имена легенд «Красного факела» – Веры Редлих, Анны Подкидченко и Валерия Бирюкова). При этом в программе нет никакой технической режиссуры, только сложносочинённые постановки с нетривиальными предлагаемыми обстоятельствами. Тем интереснее посмотреть, как с ними справятся господа артисты.
«Простаковы» (Театр драмы Кузбасса им. А.В. Луначарского) – Конкурсная программа
«Тартюф» (Театр Наций) – Специальная программа
Переселять героев книг трёх-и-более-сотлетней давности в наши дни – дело на театре до того привычное, что не хочется о нём лишний раз и напоминать. Понять бы только, зачем запущена машина времени. Вот, например, режиссёр Дмитрий Мульков перенёс «Недоросля» Дениса Фонвизина в сегодня. По пути отвалились помещики, офицер Милон, горе-репетиторы, подовые пироги – да почти всё! Осталась госпожа Простакова и её домашняя тирания, узнаваемая до дрожи – точнее, той её разновидности, что сегодня зовётся кринж. А главное, выясняется, что к хрестоматийному «злонравию» диагноз героини ох как не сводится.
Евгений Писарев в Театре Наций также сделал героев Мольера нашими современниками, но оставил им французские паспорта. В качестве ориентира режиссёр назвал модный сатирический сериал «Наследники». Спойлер: такого кислотного цинизма, как в заокеанском телехите, из «Тартюфа» не получилось. Зато сложилась бодрая и поучительная история, в которой актёрам удалось нащупать двойное дно. Кажется, этот Тартюф – не такой-то и лицемер, а обманутый господин Оргон не столь наивен… Или не кажется?
«Котлован» (новосибирский театр «Старый дом») – Конкурсная программа
«Якут, превратившийся в злого духа» (Нюрбинский передвижной драматический театр) – Конкурсная программа
Для любого актёра сыграть прозу Платонова – задача, что называется, со звёздочкой. Ещё труднее – воплотить её адекватно. Не секрет, что на театре из Платонова (особенно из повести «Котлован») норовят слепить банальную антиутопию. Загвоздка в том, что автор не помышлял ни о каком «анти»; его герои действительно носят под сердцем мечту об общепролетарском доме – пусть дикую, шершавую и обречённую на провал. Актёры «Старого дома» под руководством Антона Фёдорова играют именно это, изобретательно и изящно.
А вот ещё одна жизнеутверждающая история, прорастающая на весьма суровой почве – в данном случае, якутской. В рассказе национального классика Платона Ойунского молодой герой проваливается в иную реальность, зеркальную нашей. Текст написан во времена Платонова; спектакль Юрия Макарова сочинён сегодня, в пору всеобщего увлечения мультивселенными. В программе – всё, везде и сразу: оживающие статуи, превращение варгана в электрогитару и удивительные встречи с самыми разными существами: от духов айыы до киборгов. Показывает все эти чудеса передвижной молодёжный театр, стало быть – никакого занудства, только лицедейский азарт.
«Профессор Сторицын» (Новокузнецкий драматический театр) – Конкурсная программа
«Последнее лето» (Театр Наций) – Специальная программа
Чехова в фестивальной афише нет – а вот историй, им навеянных, сразу две. «Профессор Сторицын» – незатёртая пьеса Леонида Андреева, который считал себя учеником Антона Павловича, хотя и работал куда более широкими, нервными мазками. Заглавный профессор входит в первый акт хозяином жизни – усталым, но уверенным. Под занавес от образа не останется и следа. Режиссёр Пётр Шерешевский катапультировал действие из 1912-го в современность, из профессорского кабинета – на курорт. На главного героя наставлен сумрак ночи – это мы о камерах, которые сверлят публичного интеллектуала стеклянным глазом. На крупном плане особенно заметно, кто на самом деле виновник всех несчастий.
Вне конкурса покажут хит Театра Наций «Последнее лето» – об интеллигенции, проводящей на даче томные летние вечера 1917-го года. Парадокс – в отличие от «Профессора Сторицына», пьеса написана в XXI веке, но играется в тщательно воссозданной эпохе.
«Ва-ва» (Березниковский драматический театр) – Конкурсная программа
«Калечина-Малечина» (Няганский ТЮЗ) – Специальная программа
«Биография из леса» (Тюменский драматический театр) – Конкурсная программа
Многие знают пьесу Уильяма Гибсона «Сотворившая чудо» – трогательную историю о чуткой учительнице и слепоглухой девочке Хелен Келлер. Чудо в той пьесе звучало как «Ва-ва»; это были первые звуки, которые Хелен произнесла вслух, пытаясь сказать слово «вода». «Сотворившая чудо» – это об учительнице; в основе спектакля Березниковского драмтеатра лежит новая пьеса, и в ней на первом плане – девочка. Не Хелен отгорожена от мира своим недугом; это мир населён людьми, хронически не способными на близость.
Героине спектакля «Калечина-Малечина» с окружением тоже не слишком повезло. Хотя, казалось бы, ничего особенного – просто школа, просто чёрствые родители, просто грубые учителя, просто странный дядя… Хотя нет, ничего не просто, а за каждым звеном этой цепи – бездны отчаяния и мрака. По счастью, «Калечина», во-первых, сказка (на выручку главной героине Кате явится Кикимора), а во-вторых, мюзикл с заходами в фолк и хип-хоп. С таким настроем можно одолеть даже самые крупные неприятности.
«Биография из леса» свою сказочную природу демонстрировать не спешит (название-то какое строгое), хотя в основе этого спектакля – роман Феликса Зальтера «Бэмби». Диснеевские флэшблеки мелькнут в прологе – пополам с кадрами из «Меланхолии» Ларса фон Триера – и уступят место кукольной мистерии. Оленёнок познаёт мир по тому же маршруту, что и все мы – сначала упиваясь его таинственной красотой, затем – ёжась от тайной недоброжелательности.
«Бесы» («Красный факел») – Конкурсная программа
«Преступление и наказание» (БДТ им. Товстоногова) – Специальная программа
Хозяева смотра, новосибирский «Красный факел», выдвинули на конкурс главную премьеру сезона – «Бесов» Андрея Прикотенко. Свои последние работы Андрей Михайлович называет исследованием русского космоса. Чтобы этот космос явился, приходится расширять «краснофакельную» сцену, сняв первые шесть рядов партера. Аттракцион хоть куда, да и расстановка сил становится совсем наглядной. Огромный мир. Маленькие фигурки, призывающие большую беду. А сверху всё падает и падает чёрный снег.
Ещё один отважный исследователь русского космоса – японский режиссёр Мотои Миура. Он тоже взялся за Достоевского, но на обобщения планетарного масштаба претендовать не стал. Зона его интересов – сознание Родиона Раскольникова, лихорадочное, спутанное, но не безумное. Да, действующие лица отчего-то очутились на узких пожарных лестницах. Да, они скорее похожи на заводные игрушки, чем на героев классической литературы. Да, роман разбит на мелкие звонкие осколки. Но из них сложена мозаика – и читаемая, и почтительная к оригиналу.
«Господа Головлёвы» (Лысьвенский театр драмы им. А.А.Савина) – Конкурсная программа
«Маленькие трагедии» (Красноярский театр им. А.С.Пушкина) – Конкурсная программа
Из Лысьвы приедет постановка одного из самых мрачных фигурантов школьной программы – конечно, это никакой не Достоевский, а самый что ни на есть Салтыков-Щедрин. «Господа Головлёвы», жуткая история об оскудении не просто дворянского рода – человеческого существа, на сцене обычно чувствуют себя неплохо. Есть почва и для инфернального гротеска, и для отчаянного психологизма. Режиссёр Дмитрий Акимов заставил оскудевающих дворян сыграть в ящик. В буквальном смысле слова: вся сцена тут – огромный деревянный гроб в разрезе. В нём и обитает злосчастное семейство во главе с Иудушкой-кровопивушкой (стоит ли говорить, что его принадлежность к вампирскому племени не кажется метафорой?) Впрочем, без паники. Даже вурдалаки не живут вечно, нравится им это или нет.
Размышлять о невесёлых материях можно и в более приподнятом расположении духа – все мы помним, что советовал делать пушкинский Моцарт, «коль мысли чёрные к тебе придут». Постановщик «Маленьких трагедий» Олег Рыбкин к рекомендации прислушался – и закатил натуральный пир во время чумы, с барными столиками, танцплощадкой и, кстати говоря, угощением для зрителей. Поднять бокал игристого в тёплой компании Сальери, Дона Гуана и самого Мефистофеля – как вам такой иммерсивный театр? Гулянкой дело, конечно, не исчерпается: будет и боль, и метафизика, и визионерский финал с участием хорошо препарированного пианино.
«Простаковы» (Театр драмы Кузбасса им. А.В. Луначарского) – Конкурсная программа
«Тартюф» (Театр Наций) – Специальная программа
Переселять героев книг трёх-и-более-сотлетней давности в наши дни – дело на театре до того привычное, что не хочется о нём лишний раз и напоминать. Понять бы только, зачем запущена машина времени. Вот, например, режиссёр Дмитрий Мульков перенёс «Недоросля» Дениса Фонвизина в сегодня. По пути отвалились помещики, офицер Милон, горе-репетиторы, подовые пироги – да почти всё! Осталась госпожа Простакова и её домашняя тирания, узнаваемая до дрожи – точнее, той её разновидности, что сегодня зовётся кринж. А главное, выясняется, что к хрестоматийному «злонравию» диагноз героини ох как не сводится.
Евгений Писарев в Театре Наций также сделал героев Мольера нашими современниками, но оставил им французские паспорта. В качестве ориентира режиссёр назвал модный сатирический сериал «Наследники». Спойлер: такого кислотного цинизма, как в заокеанском телехите, из «Тартюфа» не получилось. Зато сложилась бодрая и поучительная история, в которой актёрам удалось нащупать двойное дно. Кажется, этот Тартюф – не такой-то и лицемер, а обманутый господин Оргон не столь наивен… Или не кажется?
«Котлован» (новосибирский театр «Старый дом») – Конкурсная программа
«Якут, превратившийся в злого духа» (Нюрбинский передвижной драматический театр) – Конкурсная программа
Для любого актёра сыграть прозу Платонова – задача, что называется, со звёздочкой. Ещё труднее – воплотить её адекватно. Не секрет, что на театре из Платонова (особенно из повести «Котлован») норовят слепить банальную антиутопию. Загвоздка в том, что автор не помышлял ни о каком «анти»; его герои действительно носят под сердцем мечту об общепролетарском доме – пусть дикую, шершавую и обречённую на провал. Актёры «Старого дома» под руководством Антона Фёдорова играют именно это, изобретательно и изящно.
А вот ещё одна жизнеутверждающая история, прорастающая на весьма суровой почве – в данном случае, якутской. В рассказе национального классика Платона Ойунского молодой герой проваливается в иную реальность, зеркальную нашей. Текст написан во времена Платонова; спектакль Юрия Макарова сочинён сегодня, в пору всеобщего увлечения мультивселенными. В программе – всё, везде и сразу: оживающие статуи, превращение варгана в электрогитару и удивительные встречи с самыми разными существами: от духов айыы до киборгов. Показывает все эти чудеса передвижной молодёжный театр, стало быть – никакого занудства, только лицедейский азарт.
«Профессор Сторицын» (Новокузнецкий драматический театр) – Конкурсная программа
«Последнее лето» (Театр Наций) – Специальная программа
Чехова в фестивальной афише нет – а вот историй, им навеянных, сразу две. «Профессор Сторицын» – незатёртая пьеса Леонида Андреева, который считал себя учеником Антона Павловича, хотя и работал куда более широкими, нервными мазками. Заглавный профессор входит в первый акт хозяином жизни – усталым, но уверенным. Под занавес от образа не останется и следа. Режиссёр Пётр Шерешевский катапультировал действие из 1912-го в современность, из профессорского кабинета – на курорт. На главного героя наставлен сумрак ночи – это мы о камерах, которые сверлят публичного интеллектуала стеклянным глазом. На крупном плане особенно заметно, кто на самом деле виновник всех несчастий.
Вне конкурса покажут хит Театра Наций «Последнее лето» – об интеллигенции, проводящей на даче томные летние вечера 1917-го года. Парадокс – в отличие от «Профессора Сторицына», пьеса написана в XXI веке, но играется в тщательно воссозданной эпохе.
«Ва-ва» (Березниковский драматический театр) – Конкурсная программа
«Калечина-Малечина» (Няганский ТЮЗ) – Специальная программа
«Биография из леса» (Тюменский драматический театр) – Конкурсная программа
Многие знают пьесу Уильяма Гибсона «Сотворившая чудо» – трогательную историю о чуткой учительнице и слепоглухой девочке Хелен Келлер. Чудо в той пьесе звучало как «Ва-ва»; это были первые звуки, которые Хелен произнесла вслух, пытаясь сказать слово «вода». «Сотворившая чудо» – это об учительнице; в основе спектакля Березниковского драмтеатра лежит новая пьеса, и в ней на первом плане – девочка. Не Хелен отгорожена от мира своим недугом; это мир населён людьми, хронически не способными на близость.
Героине спектакля «Калечина-Малечина» с окружением тоже не слишком повезло. Хотя, казалось бы, ничего особенного – просто школа, просто чёрствые родители, просто грубые учителя, просто странный дядя… Хотя нет, ничего не просто, а за каждым звеном этой цепи – бездны отчаяния и мрака. По счастью, «Калечина», во-первых, сказка (на выручку главной героине Кате явится Кикимора), а во-вторых, мюзикл с заходами в фолк и хип-хоп. С таким настроем можно одолеть даже самые крупные неприятности.
«Биография из леса» свою сказочную природу демонстрировать не спешит (название-то какое строгое), хотя в основе этого спектакля – роман Феликса Зальтера «Бэмби». Диснеевские флэшблеки мелькнут в прологе – пополам с кадрами из «Меланхолии» Ларса фон Триера – и уступят место кукольной мистерии. Оленёнок познаёт мир по тому же маршруту, что и все мы – сначала упиваясь его таинственной красотой, затем – ёжась от тайной недоброжелательности.
«Бесы» («Красный факел») – Конкурсная программа
«Преступление и наказание» (БДТ им. Товстоногова) – Специальная программа
Хозяева смотра, новосибирский «Красный факел», выдвинули на конкурс главную премьеру сезона – «Бесов» Андрея Прикотенко. Свои последние работы Андрей Михайлович называет исследованием русского космоса. Чтобы этот космос явился, приходится расширять «краснофакельную» сцену, сняв первые шесть рядов партера. Аттракцион хоть куда, да и расстановка сил становится совсем наглядной. Огромный мир. Маленькие фигурки, призывающие большую беду. А сверху всё падает и падает чёрный снег.
Ещё один отважный исследователь русского космоса – японский режиссёр Мотои Миура. Он тоже взялся за Достоевского, но на обобщения планетарного масштаба претендовать не стал. Зона его интересов – сознание Родиона Раскольникова, лихорадочное, спутанное, но не безумное. Да, действующие лица отчего-то очутились на узких пожарных лестницах. Да, они скорее похожи на заводные игрушки, чем на героев классической литературы. Да, роман разбит на мелкие звонкие осколки. Но из них сложена мозаика – и читаемая, и почтительная к оригиналу.
«Господа Головлёвы» (Лысьвенский театр драмы им. А.А.Савина) – Конкурсная программа
«Маленькие трагедии» (Красноярский театр им. А.С.Пушкина) – Конкурсная программа
Из Лысьвы приедет постановка одного из самых мрачных фигурантов школьной программы – конечно, это никакой не Достоевский, а самый что ни на есть Салтыков-Щедрин. «Господа Головлёвы», жуткая история об оскудении не просто дворянского рода – человеческого существа, на сцене обычно чувствуют себя неплохо. Есть почва и для инфернального гротеска, и для отчаянного психологизма. Режиссёр Дмитрий Акимов заставил оскудевающих дворян сыграть в ящик. В буквальном смысле слова: вся сцена тут – огромный деревянный гроб в разрезе. В нём и обитает злосчастное семейство во главе с Иудушкой-кровопивушкой (стоит ли говорить, что его принадлежность к вампирскому племени не кажется метафорой?) Впрочем, без паники. Даже вурдалаки не живут вечно, нравится им это или нет.
Размышлять о невесёлых материях можно и в более приподнятом расположении духа – все мы помним, что советовал делать пушкинский Моцарт, «коль мысли чёрные к тебе придут». Постановщик «Маленьких трагедий» Олег Рыбкин к рекомендации прислушался – и закатил натуральный пир во время чумы, с барными столиками, танцплощадкой и, кстати говоря, угощением для зрителей. Поднять бокал игристого в тёплой компании Сальери, Дона Гуана и самого Мефистофеля – как вам такой иммерсивный театр? Гулянкой дело, конечно, не исчерпается: будет и боль, и метафизика, и визионерский финал с участием хорошо препарированного пианино.
