О войне без войны
К празднованию Дня Победы в Великой Отечественной войне театр «Красный факел» представил на малой сцене постановку спектакля «Двадцать дней без войны» по повести Константина Симонова.
Театр, все-таки, жанр условный. Чтобы вынести на сцену такую болезненную тему, как Великая Отечественная война, нужно обладать высшей степенью деликатности и искренности. Это всегда вызов, ведь суть театра — игра, а война — эпическая трагедия и героическая реальность, ставшая частью генетического кода россиян. Вкусовой зазор в сценическом воплощении этой темы настолько узок, что малейшая фальшь все опошляет и рушит впечатление. Так же, как конъюнктура, штампы и преувеличенный пафос, к которым наш умный зритель весьма чувствителен.
Новая постановка театра «Красный факел» все эти опасные ловушки достойно обошла и представила зрителю прозрачную, тонкую и изящную, несмотря на остроту темы, работу молодого режиссера Полины Гнездиловой «Двадцать дней без войны».
Литературным источником спектакля стала одноименная повесть Константина Симонова о фронтовом корреспонденте Василии Лопатине. Герой едет в Ташкент в двадцатидневный отпуск, погружаясь в будничные реалии тыловой жизни, которая идет своим чередом, пока на фронте полыхают бои.
Наталия Макуни, уже известная новосибирцам по постановкам «Одиссея», «Ромео и Джульетта» в «Красном факеле» и «Прометей» в Новосибирском театре кукол, создала сценическую инсценировку повести Симонова. Из многолюдного произведения драматург взяла лишь одну, но самую существенную сюжетную линию, которую ведут всего три персонажа. Суть сюжета — случайная встреча, внезапное чувство, вспыхнувшее в стылом вагоне между прямым и честным человеком, подуставшим от постоянной близости смерти майором Лопатиным (Денис Казанцев) и его молодой попутчицей — непосредственной, эмоциональной Никой (Татьяна Лукасевич), костюмершей эвакуированного театра, которая оказывается знакомой бывшей жены Лопатина. Третий персонаж — проводник (Юрий Дроздов), появляется между периодами развития отношений героев. Как будто второстепенный персонаж, но на самом деле очень важный: он отбивает смысловые разделы и выполняет функцию тематического контрапункта, тревожного «голоса эпохи», который сопровождает, структурирует и цементирует действие, добавляет ему щемящие нотки исторической достоверности. Все другие персонажи и сюжетные линии повести выведены за кадр.
Чувства, вспыхнувшего посреди не вполне располагающих к этому обстоятельств, могло и вовсе не случиться. Но оно случается и оставляет глубокий след в душе героев. Более того, оно передает эмоциональную и содержательную подоплеку симоновской, в частности, и всей военной поэтики в целом, обозначая качества, ставшие мощными духовными подпорками для всего военного поколения: верность, надежда и вера, которая хранит от пули темной ночью. «Жди меня, и я вернусь…».
У спектакля есть еще один первоисточник — знаменитый советский фильм 1976 года режиссера Алексея Германа, поставленный по предложению и сценарию Константина Симонова. О нем нельзя не упомянуть не только потому, что спектакль отразил тенденцию «Красного факела» воплощать на своей малой сцене известные киносценарии, но и по причине очевидной кинематографичности постановки.
В камерном спектакле внешнего действия совсем немного. Место действия не меняется — это условный темный вагон, в котором разворачивается вся история взаимоотношений героев: знакомство, узнавание друг друга, зарождение и развитие любви, намек на трагический финал (авторское видение). Все остальные сюжетные линии и персонажи повести и фильма рассредоточены по неторопливым и повествовательным рассказам главных героев. В таком подходе, при его некоторой событийной ограниченности и неакцентированных драматургических всплесках, особенно важным эмоциональным движком оказался акцент на «документальность»: точно переданная атмосфера вагона с грязными окнами, стуком колес, мелькающими огнями полустанков, высветляющие лица и предметы, физическое ощущение холода с надеждой на горячий чайник и, самое главное, «крупный план» актеров, играющих на полутонах. Все эти неявные, затененные, негромкие элементы воздействуют на чуткого зрителя гораздо глубже, чем яркие сценические эффекты. Блистательная, филигранная игра актеров с лихвой перекрывала неторопливую размеренность и продолжительность диалогов героев.
Визуальная и звуковая среда спектакля, его световая партитура, при всей минималистичности выразительных средств, проработаны всеми театральными цехами с огромным уважением и вниманием к деталям. Они иногда даже не вполне осознаваемы, но весьма выразительны и важны для создания атмосферы военного времени. Тщательность и тонкость в их воспроизведении ещё больше усиливают ощущение документальной достоверности военного времени, в которое погружен зритель.
Спектакль молодого режиссера бережно отразил содержание одной из культовых военных историй советской литературы. Он получился не броским, не парадным, а максимально точным и пронзительным по атмосфере, главное и неоспоримое его достоинство — потрясающий актерский ансамбль. Полина Гнездилова, выпустившая в свет уже несколько успешных, психологически сильных камерных постановок, пополнила свое режиссерское портфолио ещё одной серьёзной режиссерской работой. Она смогла уловить тот чувствительный нерв, который позволил рассказать о войне без войны. Афиша «Красного факела» пополнилась ещё одной достойной постановкой на животрепещущую тему о великих событиях, которые уже так далеко, но всё ещё так близко.
Театр, все-таки, жанр условный. Чтобы вынести на сцену такую болезненную тему, как Великая Отечественная война, нужно обладать высшей степенью деликатности и искренности. Это всегда вызов, ведь суть театра — игра, а война — эпическая трагедия и героическая реальность, ставшая частью генетического кода россиян. Вкусовой зазор в сценическом воплощении этой темы настолько узок, что малейшая фальшь все опошляет и рушит впечатление. Так же, как конъюнктура, штампы и преувеличенный пафос, к которым наш умный зритель весьма чувствителен.
Новая постановка театра «Красный факел» все эти опасные ловушки достойно обошла и представила зрителю прозрачную, тонкую и изящную, несмотря на остроту темы, работу молодого режиссера Полины Гнездиловой «Двадцать дней без войны».
Литературным источником спектакля стала одноименная повесть Константина Симонова о фронтовом корреспонденте Василии Лопатине. Герой едет в Ташкент в двадцатидневный отпуск, погружаясь в будничные реалии тыловой жизни, которая идет своим чередом, пока на фронте полыхают бои.
Наталия Макуни, уже известная новосибирцам по постановкам «Одиссея», «Ромео и Джульетта» в «Красном факеле» и «Прометей» в Новосибирском театре кукол, создала сценическую инсценировку повести Симонова. Из многолюдного произведения драматург взяла лишь одну, но самую существенную сюжетную линию, которую ведут всего три персонажа. Суть сюжета — случайная встреча, внезапное чувство, вспыхнувшее в стылом вагоне между прямым и честным человеком, подуставшим от постоянной близости смерти майором Лопатиным (Денис Казанцев) и его молодой попутчицей — непосредственной, эмоциональной Никой (Татьяна Лукасевич), костюмершей эвакуированного театра, которая оказывается знакомой бывшей жены Лопатина. Третий персонаж — проводник (Юрий Дроздов), появляется между периодами развития отношений героев. Как будто второстепенный персонаж, но на самом деле очень важный: он отбивает смысловые разделы и выполняет функцию тематического контрапункта, тревожного «голоса эпохи», который сопровождает, структурирует и цементирует действие, добавляет ему щемящие нотки исторической достоверности. Все другие персонажи и сюжетные линии повести выведены за кадр.
Чувства, вспыхнувшего посреди не вполне располагающих к этому обстоятельств, могло и вовсе не случиться. Но оно случается и оставляет глубокий след в душе героев. Более того, оно передает эмоциональную и содержательную подоплеку симоновской, в частности, и всей военной поэтики в целом, обозначая качества, ставшие мощными духовными подпорками для всего военного поколения: верность, надежда и вера, которая хранит от пули темной ночью. «Жди меня, и я вернусь…».
У спектакля есть еще один первоисточник — знаменитый советский фильм 1976 года режиссера Алексея Германа, поставленный по предложению и сценарию Константина Симонова. О нем нельзя не упомянуть не только потому, что спектакль отразил тенденцию «Красного факела» воплощать на своей малой сцене известные киносценарии, но и по причине очевидной кинематографичности постановки.
В камерном спектакле внешнего действия совсем немного. Место действия не меняется — это условный темный вагон, в котором разворачивается вся история взаимоотношений героев: знакомство, узнавание друг друга, зарождение и развитие любви, намек на трагический финал (авторское видение). Все остальные сюжетные линии и персонажи повести и фильма рассредоточены по неторопливым и повествовательным рассказам главных героев. В таком подходе, при его некоторой событийной ограниченности и неакцентированных драматургических всплесках, особенно важным эмоциональным движком оказался акцент на «документальность»: точно переданная атмосфера вагона с грязными окнами, стуком колес, мелькающими огнями полустанков, высветляющие лица и предметы, физическое ощущение холода с надеждой на горячий чайник и, самое главное, «крупный план» актеров, играющих на полутонах. Все эти неявные, затененные, негромкие элементы воздействуют на чуткого зрителя гораздо глубже, чем яркие сценические эффекты. Блистательная, филигранная игра актеров с лихвой перекрывала неторопливую размеренность и продолжительность диалогов героев.
Визуальная и звуковая среда спектакля, его световая партитура, при всей минималистичности выразительных средств, проработаны всеми театральными цехами с огромным уважением и вниманием к деталям. Они иногда даже не вполне осознаваемы, но весьма выразительны и важны для создания атмосферы военного времени. Тщательность и тонкость в их воспроизведении ещё больше усиливают ощущение документальной достоверности военного времени, в которое погружен зритель.
Спектакль молодого режиссера бережно отразил содержание одной из культовых военных историй советской литературы. Он получился не броским, не парадным, а максимально точным и пронзительным по атмосфере, главное и неоспоримое его достоинство — потрясающий актерский ансамбль. Полина Гнездилова, выпустившая в свет уже несколько успешных, психологически сильных камерных постановок, пополнила свое режиссерское портфолио ещё одной серьёзной режиссерской работой. Она смогла уловить тот чувствительный нерв, который позволил рассказать о войне без войны. Афиша «Красного факела» пополнилась ещё одной достойной постановкой на животрепещущую тему о великих событиях, которые уже так далеко, но всё ещё так близко.
