Возвращение Одиссея домой в спектакле Марка Букина происходит быстро, почти в самом начале, как только боги разрешают ему покинуть остров влюбленной в него Калипсо. Но вернуться — значит не только физически оказаться на Итаке, но и суметь внутренне пережить полученный опыт, встроиться в новую жизнь и решить, кем можешь в ней стать. И вот здесь оказывается, что по-настоящему вернуться Одиссею не удается: прежний Одиссей остался под стенами Трои вместе со своими врагами и товарищами, а новый не понимает, кто он и что ему делать дальше.

Итака в спектакле — остров, где ничего нет, это выжженная земля, опустошенная за годы отсутствия Одиссея. Художник Евгений Терехов выдвинул вперед просцениум, закрывший несколько рядов кресел, и расставил по нему огромные камни — древние свидетельства того, как человечество раз за разом пытается себя уничтожить. Позади просцениума — огромное пустое пространство, деревянный помост, наклоненный в сторону зрительного зала; по нему в начале по кругу ходят жители Итаки — неприкаянные люди, словно застрявшие в сомнамбулическом сне, — а потом спускаются на Одиссея герои его видений — павшие друзья или мифические существа, с которыми он встретился по пути к дому. В самой глубине висит огромный светящийся диск (то ли солнце, то ли луна) — главный элемент сценографии, который непременно притягивает к себе взгляд. Он окрашивается разными цветами — красным, белым, золотисто-желтым, и совершенно завораживает своей сдержанной красотой — так здесь день сменяется ночью, а ночь сменяется днем, и идет бесконечная череда несчастливых для всех дней и ночей.

Люди в мире спектакля словно разделены невидимыми преградами, выражено это прежде всего в тексте, настолько разном, что кажется — они говорят на разных языках. В него вошли фрагменты «Одиссеи» Гомера, прозаические части, написанные Марком Букиным и Ксенией Гашевой, стихотворения Бродского и Лорки и песни, сочиненные Наталией Макуни. Поэтическое максимально проявляется в Певце Вадима Гусельникова: он ослепляет себя в самом начале, словно отказывается смотреть на то, что творится вокруг, его удел — слагать песни о героях, и он печально или яростно поет, оплакивая их судьбу. А прозаическое — в бродяге по имени Ир (пронзительная работа Михаила Селезнева): он запинается, проглатывает слова и фразы, кричит и рыдает, и у него нет утешения, его искалечила Троянская война, оставив ему изломанное тело, бессвязную речь и спутанное сознание.

Среди персонажей также есть те, чьи речи возвышенны, прежде всего статная, строгая Пенелопа (Дарья Емельянова) — она из последних сил терпит бесчинства женихов, злится, но держит лицо, и хмурый, замкнутый Телемах (Артем Малиновский), мечтающий о том, чтобы проявить себя. Они пребывают в мире героев и подвигов, верят в божественный промысел и все еще ждут возвращения Одиссея. И есть те, чьи реплики звучат приземленно, бытово: сам Одиссей (Константин Телегин) — странник (или разбойник) в черном мягком костюме, за время своего путешествия растерявший весь запас высокопарных фраз, и женихи Пенелопы (Денис Казанцев, Олег Майборода, Андрей Черных), в деловых костюмах и галстуках похожие на чиновников, которые мастерски умеют запутывать собеседника. Они знают, что никаких героев не существует, люди везде одинаковы, а жизнь груба и несправедлива.

Константин Телегин играет человека с расщепленным сознанием. Чаще всего Одиссей спокоен, рассудителен, но наяву и во сне его мучают кошмары: сначала ему кажется, что кровожадные сирены заманивают к себе Телемаха, а потом снится, что погибшие товарищи зовут с собой на корабль. Действует он тоже непоследовательно: то настаивает на том, что он не герой, а песни и легенды о его подвигах — преувеличение, то бахвалится своими заслугами — царь Итаки вернулся. А еще Одиссей внезапно становится агрессивным: обещает циклопу Полифему, что не тронет его, а потом выкалывает ему глаз; говорит Телемаху, что у него есть выбор и ему необязательно воевать, а потом вкладывает в его руку меч; страдает от того, что столько лет разрушал мир вокруг себя, а потом идет убивать женихов Пенелопы (они, конечно, самовлюбленные, заносчивые, но смерть — слишком суровое для них наказание).

Сцена с Полифемом в постановке Букина — одна из самых интересно придуманных. Циклоп появляется огромной тенью за занавесом-ширмой, Одиссей и его команда хватают весла и готовятся защищаться, но когда занавес поднимается, оказывается, что Полифем совсем не страшен. Это застенчивый мальчик с заклеенным глазом и перетянутыми ремнями ногами — «уродливый одноглазый добряк», как он сам себя называет (обаятельная роль Александра Жуликова). Для Одиссея и его спутников Полифем не опасен, он сам боится, что гости нападут на него или ограбят его дом, и они обещают не причинять ему вреда. Но Одиссея раззадоривает то, что можно отомстить Посейдону, жестокость героя не мотивирована ничем, кроме какого-то азарта, желания вызвать Посейдона на бой, проверить, что будет, если навредить его божественному сыну — этому безобидному парнишке.

События спектакля — это либо то, что происходит в настоящем — собрание горожан, объяснение Пенелопы с женихами, встреча Одиссея под видом путника с Телемахом и другие; либо то, что происходило в прошлом — тревожные воспоминания Одиссея, например, сошествие в Аид и разговор с матерью, которую Ирина Кривонос неожиданно играет воинственной и непреклонной (она, словно Афина, пытается убедить Одиссея в том, что война необходима), или там же встреча Одиссея с собой маленьким (дебют очаровательного Тимура Овечкина) и попытка понять, в какой момент он ступил на указанный путь и был ли у него выбор. Если представлять композицию графически, то получится множество кругов, наплывающих друг на друга: Марк Букин загадывает зрителю загадки и предлагает разобраться, случаются ли события в реальности, или же это игра воображения героя. Например, Одиссей падает на колени за спиной уходящей от него Пенелопы и отчаянно кричит «прости меня!», но к этому времени он еще не открылся ей и объяснение между ними не состоялось; или же он рассказывает о своих странствиях, и в оживших картинах среди членов его команды появляется Телемах, как будто путешествует с отцом, но в действительности этого быть не могло.

Возвращение на Итаку для Одиссея — время неудобных вопросов, и главный: «Где ты был двадцать лет?» Ему нужно пробиться через стену непонимания и отчуждения, и на какое-то время ему это удается. Телемах, обвиняющий отца в том, что тот пропустил его детство, бежит по кругу и кричит от избытка эмоций, а потом все-таки обнимает Одиссея и обмякает в его объятиях. Пенелопа в начале в общении с женихами выглядит обжигающе холодной — к такой женщине страшно подойти, кажется, дотронешься — и в дерзнувшего полетит множество острых осколков, а в финале в разговоре с Одиссеем она оттаивает, вместе с «ледяным покровом» сбрасывая с себя груз страха и ожидания. Но в спектакле время, разделившее героев, не обернуть вспять, все они изменились, они говорят об этом спокойно, принимая обстоятельства, и теперь им нужно научиться жить заново, только уже друг без друга.