А вы помните, какой грех Воланд считает самым страшным? Все почему-то вспоминают про предательство, но у Булгакова в романе это — трусость. Андрей Прикотенко здесь не согрешил и поставил на роль иностранного консультанта — русского дебютанта, совсем юного парня, у которого ещё пиво со студенческих вечеров на губах не обсохло. Платон Костылёв всего второй сезон в труппе, и тут такая роль. 

Впрочем, ставка на молодое дарование сыграла как на зеро: вопреки уже устоявшимся представлениям о том, что героя должны играть дорогие мои старики, мы получили нескромное обаяние молодости и зла. Безликий поначалу дьявол с голосовой системой долби сурраунд неожиданно садится за рояль, начинет играть и разоблачается до юноши бледного со взором горящим. 

Впрочем, фокус непременно с разоблачением в спектакле Прикотенко показан не единожды. Маргарита в первой половине спектакля явлена как Пеппи жёлтый цветок. Очки секретарши на поллица, аккуратно уложенные волосы в позиции полежалого каре, слепая зона привлекательности. Такой мы Маргариту себе точно не представляли. И оттого преображение после молодильного крема кажется сногсшибательным. Библиотекарша снимает одну лыжу, потом другую — и полетела бомба, расстегнулась молния.

Вообще, спектакль в Красном факеле получился не про сюжет. Андрей Прикотенко выкинул полностью линию Понтия-Иешуа, пробежался по самым узнаваемым местам, остановился перекурить там, где увлечённый читатель просто перелистывает страницу, поспорил с традиционной трактовкой. И вот бал Сатаны из лёгкой рафинированной сцены для Маргариты превратился в изнасилование. А встреча героини с мастером запахла не хэппи эндом — спасённым из заключения вовзращается не мужчина, а тело, напичканное транквилизиторами. Обнять и плакать!

При откровенной жестокости режиссёра к персонажам его постоянная напарница — художник Ольга Шаишмелашвили (пожалуй, единственная, кто сейчас способен сбивать с ног красотой своих образов) создаёт неземной красоты картинку. Здесь в привычном вихре чёрных лепестков вверх взмывают головы-души, а потом послушно стелятся у ног измученной любящей пары. 

Отдельно хочется рассказать, как решены образы свиты Воланда. Никаких бутафорских хвостов у кота бегемота, никаких отвратительно клетчатых штанов у Коровьева. В белых накрахмаленных париках они возвращают нас во времена позднесредневековой жестокости, рыцарской безликости. 

Наконец, форма спектакля меняется от сцены к сцене столь кардинально, что кажется, режиссёр решил провести свой сеанс чёрной магии с разоблачением. Всё первое действие — довольно пёстрое, но относительно ровное, полёт Маргариты — и вот мы уже за чертой мюзикла, но самой неожиданной и самой пробивающей сценой оказывается диалог Мастера с Бездомным. 

Герой Никиты Воробьёва в неожиданно выхолощенном пространстве говорит без красок, отрешённо бормочет себе под нос, долго, мучительно, заставляя зрителя прислушиваться к каждому слову. И вот тут накрывает боль нестерпимая, столь контрастирующая с показным карнавалом, который носится вихрем за стенами сумасшедшего дома.

Все последние премьеры Андрея Прикотенко в Красном факеле — труппа зажигает. Между ними химия, помноженная на нерв первых показов. И это заметно: когда артисты играют на кураже, сами чуть не зажмуриваясь от удовольствия, зритель делает то же самое. Сезон «Мастеров и Маргарит» можно объявлять открытым. А у меня уже есть фаворит.