Никаких шарад в краснофакельском «Маскараде» нет, поскольку у режиссера есть замечательное свойство — не ломая классика «под концепцию», внятно рассказывать зрителю написанную давным-давно историю, не менее внятно и четко выделяя в ней то, что видится ему сегодня интересным. Для этого он сам пишет инсценировку (как это было с «Пиковой дамой») либо соединяет в собственной редакции несколько переводов пьесы («Макбет»). На этот раз так же «бесшовно» (текст кажется нетронутым, хрестоматийным, хотя как будто посвежевшим) монтирует «Маскарад» из разных вариантов замороченной цензурой лермонтовской драмы, представляя публике «героя нашего времени».