Спектакль «Бесы» Новосибирского театра «Красный факел»: души, восстающие из пепла
Если в инсценировке Андрея Прикотенко по роману Толстого «Анна Каренина», премьера которой не так давно состоялась в «Малом театре», черное пространство сцены неимоверно красиво засыпает белый снег, и пары кружатся в метельном вальсе, то в его же более раннем творении в Новосибирском театре «Красный факел», вдохновленном одним из самых мрачных романов Достоевского «Бесы», всё с точностью до наоборот. Девственно белая сцена постепенно покрывается слоем черного пепла. Ближе к финалу он буквально обрушивается на героев, как страшное последствие гигантского пожара и столь же непоправимого адского пламени, сжигающего человеческие души.
Премьера спектакля, поставленного художественным руководителем «Красного факела» Андреем Прикотенко, состоялась в 2024 году, а 25 февраля 2026 года московская публика смогла по достоинству оценить безусловный хит новосибирского театра на единственном показе в «Мастерской «12» Никиты Михалкова». Показ состоялся в рамках фестиваля «Атлас театральной России» и продемонстрировал неподдельный интерес столичных зрителей к театральной жизни новосибирской области.
Сказать, что спектакль красивый, — не сказать ничего. Сказать, что он сложный, — да, несомненно. Сказать, что на него нельзя прийти ради развлечения или «выгулять мужа (жену) на модное мероприятие», — совершенно точно. Чтобы проникнуться этой постановкой, надо хотя бы немного понимать, о чем писал Достоевский, и более или менее разбираться в разветвленной сети персонажей его романа. Но чтобы оценить его эстетическую сторону и в полной мере насладиться стилистическим решением художника спектакля Ольги Шаишмелашвили, достаточно всего лишь обладать хорошим вкусом. Невозможно не восхищаться игрой света и теней, четкими силуэтами актеров, их проходками по квадратной траектории с резкими поворотами, электрическому атласному блеску платья Варвары Петровны Ставрогиной (Елена Жданова), которое своей яркой синевой резко выделяется на фоне остальной, довольно спокойной костюмной гаммы.
Сопереживать героям «Бесов» сложно: уж слишком они все порочны и развращены. Сочувствие во мне всегда вызывал лишь невинно убиенный Шатов (Михаил Полубоярцев), который, вдобавок, испытал страшное разочарование от падения Ставрогина (Александр Поляков), возведённого им же на моральный пьедестал. Да ещё, пожалуй, жаль несчастную юродивую Лебядкину (Елена Дриневская). Её явление в панталонах со спутанными волосами — отличный актёрский эскиз к портрету. Некоторое сочувствие возникает и к двум другим женщинам Ставрогина. Что Лиза (Татьяна Лукасевич), готовая быть его «сиделкой или собачкой», что сестра Шатова, Даша (Екатерина Макарова), ставшая жертвой обезумевшей толпы, не имеют ни силы, ни воли противостоять влечению к Ставрогину. При этом актёрам театра «Красный факел» удаётся сделать буквально всех персонажей Достоевского максимально достоверными.
До сих пор не могу забыть когда-то давно увиденную экспозицию в «Московском доме Достоевского», посвящённую «Бесам». Расположенная в довольно небольшом зале, со стенами, сплошь завешанными портретами героев, рукописными описаниями их характеров и поступков и цитатами из книги, она произвела на меня впечатление посещения палаты душевнобольного, который хаотично исписывает стены отголосками своих безумных мыслей. При всей изначальной стерильной чистоте и белизне сценической коробки, к финалу спектакль превращается для меня как раз в такую палату, когда безумие каждого становится в нём безумием общества в целом, адский пепел засыпает его прогнившую сущность, а маленькие винтики этого сломанного механизма ползают по пеплу, собирая его в кучки или разбрасывая веером вокруг себя. Бесы постепенно прорастают в душах, и даже смерть телесной оболочки не может стать достаточным искуплением грехов.
Все события спектакля развиваются в двух параллельных плоскостях: аристократических гостиных губернского города и тесных квартирках заговорщиков-нигилистов. Приезд Ставрогина и шокирующее его мать сообщение о женитьбе на Лебядкиной становятся своеобразным катализатором, запускающим маховик всеобщего разрушения. Внешняя, аристократическая оболочка Николая Всеволодовича Ставрогина постепенно обнажает его истинную сущность и вскрывает прошлые грехи. Александру Полякову, при всей его эффектной внешности, замечательно удается шаг за шагом раскрывать перед нами неприглядную личину внутреннего Беса своего героя.
Но Ставрогин, хоть и совершает преступления, испытывает от этого страшные внутренние мучения. А вот кто для меня всегда был самым главным и самым страшным Бесом — так это Верховенский (не могу не отметить великолепную работу Никиты Воробьева). Везде, где появляется это мерзкое существо с лукавой усмешкой, говорящее в ускоренном темпе, рука об руку с ним идут раздоры, клевета и убийства.
На его руках кровь Шатова и Лебядкиных, его мстительная радость от разрушенной жизни собственного отца (Константин Телегин) видна невооруженным глазом. Зарево пожара над городом и разлад в семействе Лемке (Камиль Кунгуров и Дарья Емельянова) — тоже дело его рук. А как эффектно он склоняет Кириллова (Александр Жуликов) к самоубийству! Поедая курочку и попивая чаек из огромного самовара, обрывает он сразу несколько жизней и заставляет возомнившего себя богом фанатика взять на себя вину за его, Верховенского, преступления. Водичка из самовара продолжает течь, а человека-то уже нет. Сотворив себе из Ставрогина кумира и при этом завидуя его высокомерному аристократизму черной завистью, он идет гораздо дальше своего идола. Там, где Ставрогин бездействует, Верховенский методично вершит свои черные дела в надежде совершенно переделать мир, но прежде создать «одно или два поколения разврата».
Спектакль, оставляя после себя чувство полнейшего эстетического наслаждения, поражает и своей глубиной погружения в прозу Достоевского. Выходя на авансцену под пленительную музыку Евгении Терёхиной, посыпаемые пеплом, с горящими фонарями в руках, герои Достоевского вполне могут воскликнуть, подобно Диогену: «Ищу человека!». Несмотря на, казалось бы, полную безнадежность ситуации, хочется верить, что в душах, где поселились бесы, еще есть что-то человеческое. И пока оно есть, таким, как Верховенский, не победить.
Премьера спектакля, поставленного художественным руководителем «Красного факела» Андреем Прикотенко, состоялась в 2024 году, а 25 февраля 2026 года московская публика смогла по достоинству оценить безусловный хит новосибирского театра на единственном показе в «Мастерской «12» Никиты Михалкова». Показ состоялся в рамках фестиваля «Атлас театральной России» и продемонстрировал неподдельный интерес столичных зрителей к театральной жизни новосибирской области.
Сказать, что спектакль красивый, — не сказать ничего. Сказать, что он сложный, — да, несомненно. Сказать, что на него нельзя прийти ради развлечения или «выгулять мужа (жену) на модное мероприятие», — совершенно точно. Чтобы проникнуться этой постановкой, надо хотя бы немного понимать, о чем писал Достоевский, и более или менее разбираться в разветвленной сети персонажей его романа. Но чтобы оценить его эстетическую сторону и в полной мере насладиться стилистическим решением художника спектакля Ольги Шаишмелашвили, достаточно всего лишь обладать хорошим вкусом. Невозможно не восхищаться игрой света и теней, четкими силуэтами актеров, их проходками по квадратной траектории с резкими поворотами, электрическому атласному блеску платья Варвары Петровны Ставрогиной (Елена Жданова), которое своей яркой синевой резко выделяется на фоне остальной, довольно спокойной костюмной гаммы.
Сопереживать героям «Бесов» сложно: уж слишком они все порочны и развращены. Сочувствие во мне всегда вызывал лишь невинно убиенный Шатов (Михаил Полубоярцев), который, вдобавок, испытал страшное разочарование от падения Ставрогина (Александр Поляков), возведённого им же на моральный пьедестал. Да ещё, пожалуй, жаль несчастную юродивую Лебядкину (Елена Дриневская). Её явление в панталонах со спутанными волосами — отличный актёрский эскиз к портрету. Некоторое сочувствие возникает и к двум другим женщинам Ставрогина. Что Лиза (Татьяна Лукасевич), готовая быть его «сиделкой или собачкой», что сестра Шатова, Даша (Екатерина Макарова), ставшая жертвой обезумевшей толпы, не имеют ни силы, ни воли противостоять влечению к Ставрогину. При этом актёрам театра «Красный факел» удаётся сделать буквально всех персонажей Достоевского максимально достоверными.
До сих пор не могу забыть когда-то давно увиденную экспозицию в «Московском доме Достоевского», посвящённую «Бесам». Расположенная в довольно небольшом зале, со стенами, сплошь завешанными портретами героев, рукописными описаниями их характеров и поступков и цитатами из книги, она произвела на меня впечатление посещения палаты душевнобольного, который хаотично исписывает стены отголосками своих безумных мыслей. При всей изначальной стерильной чистоте и белизне сценической коробки, к финалу спектакль превращается для меня как раз в такую палату, когда безумие каждого становится в нём безумием общества в целом, адский пепел засыпает его прогнившую сущность, а маленькие винтики этого сломанного механизма ползают по пеплу, собирая его в кучки или разбрасывая веером вокруг себя. Бесы постепенно прорастают в душах, и даже смерть телесной оболочки не может стать достаточным искуплением грехов.
Все события спектакля развиваются в двух параллельных плоскостях: аристократических гостиных губернского города и тесных квартирках заговорщиков-нигилистов. Приезд Ставрогина и шокирующее его мать сообщение о женитьбе на Лебядкиной становятся своеобразным катализатором, запускающим маховик всеобщего разрушения. Внешняя, аристократическая оболочка Николая Всеволодовича Ставрогина постепенно обнажает его истинную сущность и вскрывает прошлые грехи. Александру Полякову, при всей его эффектной внешности, замечательно удается шаг за шагом раскрывать перед нами неприглядную личину внутреннего Беса своего героя.
Но Ставрогин, хоть и совершает преступления, испытывает от этого страшные внутренние мучения. А вот кто для меня всегда был самым главным и самым страшным Бесом — так это Верховенский (не могу не отметить великолепную работу Никиты Воробьева). Везде, где появляется это мерзкое существо с лукавой усмешкой, говорящее в ускоренном темпе, рука об руку с ним идут раздоры, клевета и убийства.
На его руках кровь Шатова и Лебядкиных, его мстительная радость от разрушенной жизни собственного отца (Константин Телегин) видна невооруженным глазом. Зарево пожара над городом и разлад в семействе Лемке (Камиль Кунгуров и Дарья Емельянова) — тоже дело его рук. А как эффектно он склоняет Кириллова (Александр Жуликов) к самоубийству! Поедая курочку и попивая чаек из огромного самовара, обрывает он сразу несколько жизней и заставляет возомнившего себя богом фанатика взять на себя вину за его, Верховенского, преступления. Водичка из самовара продолжает течь, а человека-то уже нет. Сотворив себе из Ставрогина кумира и при этом завидуя его высокомерному аристократизму черной завистью, он идет гораздо дальше своего идола. Там, где Ставрогин бездействует, Верховенский методично вершит свои черные дела в надежде совершенно переделать мир, но прежде создать «одно или два поколения разврата».
Спектакль, оставляя после себя чувство полнейшего эстетического наслаждения, поражает и своей глубиной погружения в прозу Достоевского. Выходя на авансцену под пленительную музыку Евгении Терёхиной, посыпаемые пеплом, с горящими фонарями в руках, герои Достоевского вполне могут воскликнуть, подобно Диогену: «Ищу человека!». Несмотря на, казалось бы, полную безнадежность ситуации, хочется верить, что в душах, где поселились бесы, еще есть что-то человеческое. И пока оно есть, таким, как Верховенский, не победить.
