Русский идеализм накануне катастрофы: в Новосибирском «Красном факеле» играют Чехова
Речь идёт о новой работе художественного руководителя коллектива Андрея Прикотенко — спектакле «Дядя Ваня». Премьера — 19 декабря.
Это не первое обращение Андрея Прикотенко к драматургии Чехова: в 2009 году он выпустил спектакль «Чеховъ. Водевиль» в Театре им. Ленсовета, семь лет спустя — «Вишнёвый сад» в Новосибирском театре «Старый дом». «Дядя Ваня» создаётся на принципиально ином этапе творческого пути режиссёра. Сегодня Прикотенко работает в основном на больших сценах академических театров и преимущественно с прозой; самые недавние из его премьер — «Анна Каренина» по Льву Толстому (Малый театр) и «Обломов» по Ивану Гончарову (Александринский театр). «Дядя Ваня» анонсируется как заключительная часть трилогии, начатой в «Красном факеле» два года назад. В неё входят «Мёртвые души» и «Бесы».
Впрочем, в разговоре с «Театральным журналом» режиссёр посоветовал не зацикливаться на концептуальных построениях — во всяком случае, не воспринимать триптих как некий сериал. Связь между произведениями, тем не менее, существует, и режиссёр предлагает её формулировать как «изучение русского идеализма», «желания преображения», которое меняется от эпохи к эпохе. Герои «Мёртвых душ» ждут Мессию, «который придёт и развернёт Россию, поднимет её на дыбы в очередной раз, преобразит». В «Бесах» идея доходит «до криминальной стадии», до намерения утопить страну в пороке, чтобы в ней «естественным образом возникло желание преображения и очищения».
«А что касается „Дяди Вани“… — продолжает Андрей Прикотенко. — Мне кажется, драматургия Чехова — разочарование в этих идеях, предчувствие глобальной смены эпох, политических систем, просто законов жизни. Потому что скоро, уже очень скоро, мир будет жить совершенно по другим канонам: революция 1917 года, и всё. Тот человек, о котором шла речь в нашей трилогии, — помещик, русский дворянин, аристократ — исчезнет и больше никогда не вернётся в нашу реальность». Предчувствие катастрофы, по словам режиссёра, глубоко современно: «У меня такое ощущение, что мы живём в финале глобальной этической эпохи, которая строилась на христианских ценностях».
На естественным образом возникающий вопрос об актуализации текста режиссёр отвечает так: «Что такое литература? Мне кажется, просто диалог. Мы с вами разговариваем — это тоже, по сути, литература. Поэтому мы, когда обращаемся к классикам, должны искать связку какую-то, чтобы герои переставали быть конструкциями или представлениями, а становились живыми людьми. У нас, наверное, у всех есть некое клише чеховского героя, да? Интеллигент, неудачник, жалуется на жизнь. И то решение, о котором я вам рассказываю, — фатальное предопределение — оно всё сильно видоизменяет. У героя появляется и ирония, и какое-то более сложное ощущение себя в жизни. Освобождается энергия для очень простых вещей — страстей, наслаждения, любви, в конце концов, чувственности. Герои как будто живыми становятся, более мне понятными, что ли».
Что точно вписывает «Дядю Ваню» в трилогию русского идеализма, так это масштаб создаваемого мира (художник — Ольга Шаишмелашвили, художник по свету — Константин Бинкин). Сцена «Красного факела» вновь будет расширена до 24 метров, создавая ощущение «бесконечного пространства». Музыку к спектаклю сочинила Евгения Терёхина — ей же принадлежит саундтрек к «Бесам». Актёрский состав таков. На роль Войницкого заявлены Егор Овечкин и Олег Майборода, профессора Серебрякова сыграет Денис Ганин, Елену Андреевну — Карина Овечкина, Соню — Екатерина Жирова, Марию Войницкую — Елена Жданова, Астрова — Александр Поляков и Вадим Гусельников, Телегина — Андрей Яковлев, няню Марину — Наталья Резник и Юлия Новикова, Работника — Александр Жуликов.
Это не первое обращение Андрея Прикотенко к драматургии Чехова: в 2009 году он выпустил спектакль «Чеховъ. Водевиль» в Театре им. Ленсовета, семь лет спустя — «Вишнёвый сад» в Новосибирском театре «Старый дом». «Дядя Ваня» создаётся на принципиально ином этапе творческого пути режиссёра. Сегодня Прикотенко работает в основном на больших сценах академических театров и преимущественно с прозой; самые недавние из его премьер — «Анна Каренина» по Льву Толстому (Малый театр) и «Обломов» по Ивану Гончарову (Александринский театр). «Дядя Ваня» анонсируется как заключительная часть трилогии, начатой в «Красном факеле» два года назад. В неё входят «Мёртвые души» и «Бесы».
Впрочем, в разговоре с «Театральным журналом» режиссёр посоветовал не зацикливаться на концептуальных построениях — во всяком случае, не воспринимать триптих как некий сериал. Связь между произведениями, тем не менее, существует, и режиссёр предлагает её формулировать как «изучение русского идеализма», «желания преображения», которое меняется от эпохи к эпохе. Герои «Мёртвых душ» ждут Мессию, «который придёт и развернёт Россию, поднимет её на дыбы в очередной раз, преобразит». В «Бесах» идея доходит «до криминальной стадии», до намерения утопить страну в пороке, чтобы в ней «естественным образом возникло желание преображения и очищения».
«А что касается „Дяди Вани“… — продолжает Андрей Прикотенко. — Мне кажется, драматургия Чехова — разочарование в этих идеях, предчувствие глобальной смены эпох, политических систем, просто законов жизни. Потому что скоро, уже очень скоро, мир будет жить совершенно по другим канонам: революция 1917 года, и всё. Тот человек, о котором шла речь в нашей трилогии, — помещик, русский дворянин, аристократ — исчезнет и больше никогда не вернётся в нашу реальность». Предчувствие катастрофы, по словам режиссёра, глубоко современно: «У меня такое ощущение, что мы живём в финале глобальной этической эпохи, которая строилась на христианских ценностях».
На естественным образом возникающий вопрос об актуализации текста режиссёр отвечает так: «Что такое литература? Мне кажется, просто диалог. Мы с вами разговариваем — это тоже, по сути, литература. Поэтому мы, когда обращаемся к классикам, должны искать связку какую-то, чтобы герои переставали быть конструкциями или представлениями, а становились живыми людьми. У нас, наверное, у всех есть некое клише чеховского героя, да? Интеллигент, неудачник, жалуется на жизнь. И то решение, о котором я вам рассказываю, — фатальное предопределение — оно всё сильно видоизменяет. У героя появляется и ирония, и какое-то более сложное ощущение себя в жизни. Освобождается энергия для очень простых вещей — страстей, наслаждения, любви, в конце концов, чувственности. Герои как будто живыми становятся, более мне понятными, что ли».
Что точно вписывает «Дядю Ваню» в трилогию русского идеализма, так это масштаб создаваемого мира (художник — Ольга Шаишмелашвили, художник по свету — Константин Бинкин). Сцена «Красного факела» вновь будет расширена до 24 метров, создавая ощущение «бесконечного пространства». Музыку к спектаклю сочинила Евгения Терёхина — ей же принадлежит саундтрек к «Бесам». Актёрский состав таков. На роль Войницкого заявлены Егор Овечкин и Олег Майборода, профессора Серебрякова сыграет Денис Ганин, Елену Андреевну — Карина Овечкина, Соню — Екатерина Жирова, Марию Войницкую — Елена Жданова, Астрова — Александр Поляков и Вадим Гусельников, Телегина — Андрей Яковлев, няню Марину — Наталья Резник и Юлия Новикова, Работника — Александр Жуликов.
