Два театра-соседа в Новосибирске переосмыслили английскую классику
Академический театр «Красный факел» и Новосибирский областной театр кукол образуют на улице Ленина если уж не Театральную площадь, то весьма мощный Театральный перекресток. В марте они невольно, но эффектно оказались в повествовательной симметрии — оба показали зрителям английскую классику. Причем с минимальным календарным зазором. Можно сказать, наперегонки. В «Красном факеле» представили «Школу злословия» Ричарда Шеридана, а НОТЕКе — инсценировку «Кентервильского привидения» Оскара Уайльда.
Примечательно, что обе истории рассказаны не дословно, не «как автор написал», а по-своему, по-новому. Ревнители «духа и буквы», возможно, будут ранены в самую сердечную мякоть. Но без модернизации обе истории, скажем так, ограничено съедобны. Пьеса Ричарда Бринсли Шеридана родом из 1772-го. Даже в советской экранизации 1952 года, в совместном проекте МХАТа и «Мосфильма», действие пришлось переносить в викторианскую эпоху. Она зрителям более знакома, симпатична и как-то наряднее.
А в «Кентервильском привидении» хрящом в холодце торчал английский снобизм. Оскар Уайльд, как типичное дитя «старой доброй», всю душу вложил в презрение к американцам и Америке. Чью семью хоть и взял в главные герои, но буквально вывалял во всех снобских клише — словно сельскую ведьму в смоле и перьях. БЕС-ПО-ЩАД-НО! То есть всласть. Англичанин ведь: если он чем увлекся, не уймется до полного изнеможения.
Ад в стиле диско
В «Красном факеле» Роман Кочержевский обошелся с шеридановским материалом еще смелее, чем сталинский «Мосфильм» — он перенес действие из 1770-х в неопределенно пунктирное (но чарующе яркое) время где-то между 1970 и 1990 годами. В мир, где еще нет тотальных соцсетей, но уже есть таблоиды, ток-шоу, есть газета Sun, и даже интернет уже в пеленках кряхтит-ворочается.
В этом обновленном мире изменились не все, но многие. Например, главная злодейка и драйвер-вумен сюжета леди Снируэл (заслуженная артистка РФ Елена Жданова) превратилась в медиа-магната.
У Шеридана она сеяла сплетни и разрушала репутации просто из соображений слепой мести. Когда-то ее, юную светскую дебютантку из провинции, этот самый лондонский свет походя обидел ни за что и смеху ради втоптал в грязь. Провинциалка подросла, отрастила когти и зубы и решила натянуть светскому Лондону Лабрадор на Гибралтар. Без правых и виноватых. Всем. Тотальный «дракарис». Жарьтесь, твари.
Месть за попранную юность — да, резон. Но в череде событий он слишком быстро забудется. И антагонист будет выглядеть сказочным, «бармалейским» злодеем. Который злой, просто потому что злой. Потому что гладиолус!
А вот профессиональная любовь к разрушению репутаций — это уже мотивация посильнее и постабильнее. Потому в функционале медиа-менеджера леди Снируэл убедительна, органична и пугающе прекрасна.
Ее аудиовизуальный мир – феерия диско, брит-попа, газетных принтов, видеопроекций, бегущих строк и стримерских фото. Все это переливается цветами и оттенками, заползает на всем мыслимые плоскости, возникает из воздуха и растворяется в нем же.
Как будто Энди Уорхолл, рисовальщики «Желтой подводной лодки» и редакция Sun замутили оргию с «Окнами РОСТа». И нагрешили в итоге этакую страшно живописную лялю, детище-чудище.
Художник Анвар Гумаров, художник по свету Константин Бинкин и мастер видеоарта Игорь Домашкевич показали удушающую, газовую тотальность трэш-медиа очень наглядно и пугающе, при всей крайней нарядности. Обилие фиолетового* цвета в одежде персонажей-манипуляторов (*колер ревности и зависти в эмблематике сентиментализма и романтизма) в сочетании со всполохами горчично-желтого и кроваво-алого тоже смотрится чертовски эффектно. Ощущение яркого, стильного, но адски неуютного мира тут выкручено до отрыва рукоятки.
Как из этого адочка выберутся положительные герои-любовники, юные и наивные (Александр Поляков и Екатерина Макарова), до поры непонятно даже тем, кто видел прежние варианты шеридановской комедии — так выстреливает эффект обновленной среды.
Кажется, что хищный цветочек-мухоловка успешно дожует всех мотыльков. Потому что злыми силами из свиты леди Снируэл там движет пылкая ненависть к любой житейской нормальности и обычности — к нормальности, которая конкретно перед ними даже ничем провиниться не успела. Кроме собственного наличия.
Культ чудачества, фриковства в сочетании с подозрительным отношением к нормальности — это вообще вековечный компонент национального английского «я». Этнос, породивший Бориса Джонсона, не может позволить себе иного взгляда на население и события этого мира.
Впрочем, спасение невинным душам приходит и в виде «доброго и наивного дядюшки Оливера» (заслуженный артист РФ Владимир Лемешонок), и в виде неумолимой логики событий. Логика ведь действует даже во фрик-цивилизации. Хищный цветок нахватал мотыльков шире пасти. Подавился добычей и запутался в собственных многоходовках. А приезжий дядюшка Оливер оказался не совсем наивным. Да и добрым тоже далеко не ко всем.
Хэппи-энд в итоге получился вовсе не во вкусе шериданова века, а с иронией и сарказмом. Но оно и понятно: со времен резонера Ричарда Шеридана английские ирония и сарказм настоялись не хуже виски. Поэтому как зрелище, рекомендуемое к просмотру, «Школа злословия» весьма убедительна.
Примечательно, что обе истории рассказаны не дословно, не «как автор написал», а по-своему, по-новому. Ревнители «духа и буквы», возможно, будут ранены в самую сердечную мякоть. Но без модернизации обе истории, скажем так, ограничено съедобны. Пьеса Ричарда Бринсли Шеридана родом из 1772-го. Даже в советской экранизации 1952 года, в совместном проекте МХАТа и «Мосфильма», действие пришлось переносить в викторианскую эпоху. Она зрителям более знакома, симпатична и как-то наряднее.
А в «Кентервильском привидении» хрящом в холодце торчал английский снобизм. Оскар Уайльд, как типичное дитя «старой доброй», всю душу вложил в презрение к американцам и Америке. Чью семью хоть и взял в главные герои, но буквально вывалял во всех снобских клише — словно сельскую ведьму в смоле и перьях. БЕС-ПО-ЩАД-НО! То есть всласть. Англичанин ведь: если он чем увлекся, не уймется до полного изнеможения.
Ад в стиле диско
В «Красном факеле» Роман Кочержевский обошелся с шеридановским материалом еще смелее, чем сталинский «Мосфильм» — он перенес действие из 1770-х в неопределенно пунктирное (но чарующе яркое) время где-то между 1970 и 1990 годами. В мир, где еще нет тотальных соцсетей, но уже есть таблоиды, ток-шоу, есть газета Sun, и даже интернет уже в пеленках кряхтит-ворочается.
В этом обновленном мире изменились не все, но многие. Например, главная злодейка и драйвер-вумен сюжета леди Снируэл (заслуженная артистка РФ Елена Жданова) превратилась в медиа-магната.
У Шеридана она сеяла сплетни и разрушала репутации просто из соображений слепой мести. Когда-то ее, юную светскую дебютантку из провинции, этот самый лондонский свет походя обидел ни за что и смеху ради втоптал в грязь. Провинциалка подросла, отрастила когти и зубы и решила натянуть светскому Лондону Лабрадор на Гибралтар. Без правых и виноватых. Всем. Тотальный «дракарис». Жарьтесь, твари.
Месть за попранную юность — да, резон. Но в череде событий он слишком быстро забудется. И антагонист будет выглядеть сказочным, «бармалейским» злодеем. Который злой, просто потому что злой. Потому что гладиолус!
А вот профессиональная любовь к разрушению репутаций — это уже мотивация посильнее и постабильнее. Потому в функционале медиа-менеджера леди Снируэл убедительна, органична и пугающе прекрасна.
Ее аудиовизуальный мир – феерия диско, брит-попа, газетных принтов, видеопроекций, бегущих строк и стримерских фото. Все это переливается цветами и оттенками, заползает на всем мыслимые плоскости, возникает из воздуха и растворяется в нем же.
Как будто Энди Уорхолл, рисовальщики «Желтой подводной лодки» и редакция Sun замутили оргию с «Окнами РОСТа». И нагрешили в итоге этакую страшно живописную лялю, детище-чудище.
Художник Анвар Гумаров, художник по свету Константин Бинкин и мастер видеоарта Игорь Домашкевич показали удушающую, газовую тотальность трэш-медиа очень наглядно и пугающе, при всей крайней нарядности. Обилие фиолетового* цвета в одежде персонажей-манипуляторов (*колер ревности и зависти в эмблематике сентиментализма и романтизма) в сочетании со всполохами горчично-желтого и кроваво-алого тоже смотрится чертовски эффектно. Ощущение яркого, стильного, но адски неуютного мира тут выкручено до отрыва рукоятки.
Как из этого адочка выберутся положительные герои-любовники, юные и наивные (Александр Поляков и Екатерина Макарова), до поры непонятно даже тем, кто видел прежние варианты шеридановской комедии — так выстреливает эффект обновленной среды.
Кажется, что хищный цветочек-мухоловка успешно дожует всех мотыльков. Потому что злыми силами из свиты леди Снируэл там движет пылкая ненависть к любой житейской нормальности и обычности — к нормальности, которая конкретно перед ними даже ничем провиниться не успела. Кроме собственного наличия.
Культ чудачества, фриковства в сочетании с подозрительным отношением к нормальности — это вообще вековечный компонент национального английского «я». Этнос, породивший Бориса Джонсона, не может позволить себе иного взгляда на население и события этого мира.
Впрочем, спасение невинным душам приходит и в виде «доброго и наивного дядюшки Оливера» (заслуженный артист РФ Владимир Лемешонок), и в виде неумолимой логики событий. Логика ведь действует даже во фрик-цивилизации. Хищный цветок нахватал мотыльков шире пасти. Подавился добычей и запутался в собственных многоходовках. А приезжий дядюшка Оливер оказался не совсем наивным. Да и добрым тоже далеко не ко всем.
Хэппи-энд в итоге получился вовсе не во вкусе шериданова века, а с иронией и сарказмом. Но оно и понятно: со времен резонера Ричарда Шеридана английские ирония и сарказм настоялись не хуже виски. Поэтому как зрелище, рекомендуемое к просмотру, «Школа злословия» весьма убедительна.
