«Онегин» 18+, самая спорная премьера театрального сезона в Новосибирске

Пресыщенный жизненными удовольствиями молодой и богатый Онегин (Павел Поляков) занимается сексом, пишет блог, читает журнал «Сноб» и ест фаст-фуд, а иногда надевает пальто, танцует и смотрит на свет через бокал вина. Будучи в деревне по случаю кончины богатого родственника, он знакомится с юным оратором Володей Ленским (Сергей Богомолов/Виталий Гудков) и двумя привлекательными особами — кучерявой Ольгой (Валерия Кручинина), пародирующей Мэрилин Монро, и Татьяной (Дарья Емельянова), молчаливой, блаженной, с творческими припадками. Скучая, Онегин отказывает Татьяне во взаимности, убивает Володю и разрушает своё интернет-творчество.

Таков спектакль «Онегин» театра «Красный факел» по роману, знакомому каждому русскому человеку. Режиссер Кулябин, открыто заявляя, что Онегин очень похож на него, ставил спектакль по Александру Пушкину почти два года. Срок экспериментальной театральной мастерской! Видимо, находясь в творческой хандре (но имея определенные привилегии в театре), либо ведя борьбу с навязанным ему непрерывным потреблением, Тимофей с актерами-единомышленниками копались в своём сознании и подсознании. Актёрам, как известно, зритель прощает всё. Но как случилось, что режиссёр, поставивший «Пиковую даму», «Маскарад» и «Князя Игоря», не так давно понимает, что «не за каждодневным благом нужно жить человеку»?

Спектакль «Онегин» при всей схематичной условности содержит художественную закадровую читку текста Пушкина от актёра Белозёрова (хотя и в кратком содержании). Казалось бы, при чём здесь Пушкин, если режиссёр «заново пишет роман». Однако диссонанса не возникает, ибо спектакль начисто мужской (автор, команда постановщиков, приоритет актёрам) — хриплый усталый голос Белозёрова исполняет роль либретто (программка, кстати, тоже). Женские персонажи насколько условны, настолько и принижены. Неосторожно используя метод постановки «от противного» (не так, как уже было), но сохраняя последовательность событийного ряда, Кулябин не оставляет зрителю выбора трактовки режиссёрского прочтения. Здесь всё бьёт в лоб: цикличность дней Онегина, чувства напоказ, фотографии для социальных сетей, видеоблог, мебель ИКЕА. Перед нами герой-менеджер, интернет-бунтарь, набор функций. Остаётся непонятным, а что с ним, собственно, не так? В чём его (и режиссёра) пилюля, излечившая от потребления, пожирающего истинную сущность?

Продукт «Онегин» в качестве не уступает своей прямолинейности — спектакль по-современному правильный, по-фестивальному разумный: спецэффекты, небрежность существования актёров, постельные сцены, модный саундтрек. А главное, ненавязчивый налёт апокалиптичности и безысходности в финале, как непременный атрибут «поколения молчаливых». Пусть мы лучше помолчим, чем сболтнём чего лишнего.

Вячеслав Козлов,
Новосибирские новости

Яндекс.Метрика