Четыре цвета любви и страсти

Свой 90-й юбилейный сезон академический драматический театр «Красный факел» завершил экспериментом. Премьерный спектакль режиссера Тимофея Кулябина «Без слов», показанный в конце июня на малой сцене, по сути — балет, где языком пластики рассказана история любви. История не конкретная, но искусно сплетенные в единый сюжет размышления о свойствах этого, столь значимого в человеческой жизни и многоликого — нежного, коварного, возвышающего, испепеляющего, рокового и так далее до бесконечности — чувства.

Хотя слово «размышление» вряд ли применимо к этому сверхэнергичному и энергетичному двухчасовому действу, потребовавшему от актеров колоссальной физической и психологической отдачи и с такой же силой втягивающему в свои «турбулентные потоки» внимание зрителей.

Четыре пары (у них нет имен, просто — мужчина и женщина) разыгрывают, танцуя, одновременно десятки коллизий одной большой «лав стори», которая, конечно же, у каждого своя, но как явными, так и невидимыми нитями переплетена с другими. На ограниченном пространстве сцены до отчаяния очевидно — мир тесен и ужасающе детерминирован: кто-то побоялся сделать шаг навстречу любви, и повторить мгновение невозможно — другой, походя, делает этот шаг вместо тебя…

Так линейно и упрощенно можно пересказать СЛОВАМИ один крошечный эпизод, один мозаичный фрагмент спектакля, который на самом деле многомерен и полифоничен. К тому же действие нанизано здесь на вертикаль четырех цветов — романтического белого (предчувствие и зарождение любви), желтого (когда все вокруг пронизано любовными отношениями, как полуденным солнцем), красного (цвет роковых страстей и роковой предопределенности) и черного (пепел былого), — в нем лишь одна пара нашла нерасторжимую временем слитность сердец. Именно это контрастное многоцветье придает истории дополнительную динамику и философский — бытийный — подтекст.

«Мне неинтересно, как люди двигаются, мне интересно, что ими движет», — это программное для ее творчества высказывание выдающегося немецкого хореографа XX века Пины Бауш вполне может служить эпиграфом к новому спектаклю Тимофея Кулябина. Есть здесь элементы метода и прямые цитаты из Бауш, но это не суть важно: молодой режиссер (разумеется, здесь в союзе с хореографом), как мы убедились в предыдущих его работах, цитирует нажитое предшественниками не ради цитаты, а творчески переосмысляя и используя его как импульс для собственного движения вперед. В данном случае — в немалой мере для творческого и профессионального роста артистов. И тот драйв, с которым краснофакельцы существуют в этом спектакле, говорит о том, что, как бы ни было сложно, эта работа приносит им удовольствие.

А публику спектакль, кроме прочего, подкупает тем, что нет в нем скороговорки пластического рисунка («о любви все сказано»), банальностей — каждый поворот сюжета максимально наполнен живыми мыслью, чувством и открытиями. К тому же ему присущ изящный и грустный, можно сказать, чаплиновский юмор, что не дает шанса той самой банальности, а главное — пафосу общих мест.

Татьяна Шипилова,
«Советская Сибирь» № 130 (26252) от 8 июля 2010

Яндекс.Метрика